beobaxter

• Открыть доступ

Вторник, 17 Март 2009 в 21:54

Руководитель издательства ПРОЭТО-пресс был истинным профи, книжный бизнес он знал как пять пальцев, занимался им не первый день и на чутье не жаловался. Уж кто-кто, а он мог отличить забойный хит от дешёвого фуфла. Едва взглянув на рукопись, он определял её качество и ошибался очень редко, да что там, иногда он по запаху бумаги мог распознать, зацепит ли читателя новый роман или мусорная корзина по нему сохнет. За все полтора года работы издательства, проколы случались считанные разы, и тиражи росли день ото дня, достигая временами и двух и даже трех тысяч, и это без учета допечаток!
Но кто из нас без греха, хоть и редко, но неудачи всё-таки подстерегают на пути даже таких умниц как глава ПРОЭТО-пресс. Весь последний сезон тупоголовая публика, как сговорившись, игнорировала продукцию издательства, заставляя, коллектив этой славной организации сомневаться в наличии вкуса и умственных способностей у посетителей книжных магазинов.
Сегодня глава вызвал к себе заместителя, чтоб хоть немного разобраться в странной ситуации и поискать выход, разрулить проблемку, короче.
Второй человек в разветвлённой структуре издательского дома ПРОЭТО-пресс Денис Курицын-Лапин, был под стать своему боссу. Помимо тонкого литературного вкуса, он обладал редким чувством актуальности, почти всегда безошибочно угадывая модные тенденции предстоящего года и рекомендуя к публикации именно то, что не может не зажечь пресыщенной толпы. Совсем не странно, что Лапин обладал этими талантами, ведь он имел профильное образование - окончил Кологривский полиграфический техникум. Сие учебное заведение имело столь солидный уровень, что в девяносто пятом году стало академией. Курицын хотел было ехать в Кологрив и обменять свой диплом на академический, но дела не отпустили его из Москвы и пришлось покупать новые корочки в переходе.
-Сколько у нас осталось экземпляров исторического романа «Члены ордена Расчленённых и расчленителей»? - спросил глава, как только Курицын-Лапин показался на пороге.
-Две тысячи девятьсот весемьдесят пять, - без запинки ответил Лапин (в своем деле он был докой!)
-А какой был тираж?
-Три тысячи.
-А нон-фикшн как идёт? - поинтересовался погрустневший глава.
-Вы насчет серии «Отцы-убийцы и насильники»?
-Ну да…
-Реализовано уже почти три процента тиража, вернее два и девять, - поправил себя педантичный Курицын.
-Ну хоть серия детских сказок «Потерянная совесть», расходится? - с надеждой произнес главный.
-О, с детской серией у нас намного лучше, «Совесть» ушла почти вся, остались какие-то жалкие шестьдесят процентов , так что я подумываю о допечатке, но и сборник стихов для самых маленьких тоже не залеживается! -Ты имеешь в виду сборник «Без рук, без ног, без головы»?
-Ну конечно!
-Хоть в чем-то мы преуспели. Но что же все-таки делать со взрослыми сериями…
-Я предлагаю выкупить права на комедийный триллер «Костюм из человеческой кожи» Генри Насиллера.
-Да, конечно, а ты в курсе, сколько они стоят, эти права!
-Ну тогда выпустить рукопись Морковникова «Стоять, не падать и опять стоять». И с юмором человек, и пишет как раз в тему нашего издательства, не забывайте, что мы называемся «ПРОЭТО-пресс». Читателю, ему ведь что надо, одного этого, только об этом и хочет узнать.
-Да откуда ты знаешь, чего ему надо…
-Обижаете, я за статистикой слежу, и социологические исследования изучаю периодически.
-А толку! Пятнадцать книг за полгода реализовано.
-Да, но…
-Вот что, - сказал главный, - приведи-ка ты ко мне сюда читателя…
-Какого читателя? - не понял Курицын.
-Живого, настоящего, который книжки читает.
-Да где ж я его возьму? - удивился Лапин.
-А где хочешь, но только притащи мне читателя. Будем его пытать, допытываться, чего он хочет, гад!

Курицын-Лапин вышел из кабинета в глубоком раздумье. Поручение шефа было настолько диковинным, что Денис не знал, как и подступиться к его выполнению. Несмотря на то, что Лапин восьмой год работал в книгоиздании, живого потребителя своей продукции он не видал, да что там своей, он с самой школы не встречал человека с книжкой в руке. Конечно, Курицын знал, что почти тридцать процентов населения страны время от времени читают, но чего они читают, когда, а главное где, это было для Лапина загадкой.
Почти неделю убил Курицын на поиски читателей, однако удача не собиралась ему улыбнуться. Начал он с библиотек, но продежурив двое суток подряд, понял что попал не по адресу, ни одного человека там не было. Затем безрезультатно искал книгочеев в кафешках, в скверах и на бульварах. Толкался вблизи школ, институтов и колледжей, но наткнулся лишь на нескольких подростков листавших порнографические журналы, за неимением лучшего, он хотел ухватить кого-нибудь из них, но не догнал, бегали они слишком быстро.
К выходным, Лапина начали одолевать сомнения в успехе порученного ему предприятия и он несколько приуныл. С тоской и отчаянием, он стал хвататься за соломинку и пытаться прибегнуть к хитрым уловкам. Решил выслеживать посетителей книжных, которые в большинстве своем уходили из магазинов с пустыми руками; начал судорожно вспоминать где бы он мог застать врасплох человека который забывшись откроет-таки книжку и начнет её читать. Вдруг, Курицыну пришла мысль попытать счастья в столичных туалетах, поскольку в годы его детства некоторые граждане имели обыкновение читать, закрывшись в этих укромных уголках. Лапин провел в уборных долгие часы, переходил из одного в другой, заглядывал в кабинки, прислушивался к каждому шороху, удивляя посетителей, однако так и не выследил ни одного читающего.
На исходе этой кошмарной недели, когда силы были уже на исходе, а нервы вконец расстроились, Курицын решил пойти к главному и все ему рассказать…, всё, всю правду.
Проверив на наличие читателей последний туалет, где-то на окраине Медведкова, Лапин добрался до метро и поехал в офис издательства. За сорок минут, что ему пришлось провести в тряске и сутолоке полутемной подземки, Курицын растерял последний оптимизм и был готов решиться сменить род деятельности, раз навсегда порвав с книжным бизнесом. Но вдруг, сама судьба улыбнулась ему: присев на клеенчатый диванчик в углу вагона, он поднял глаза и у самого выхода заметил ЧИТАТЕЛЯ!!!
Это было необыкновенно, читатель был живой, настоящий, из плоти и крови. Сначала Курицын даже слегка засомневался в этом, подумав, что кто-то из работников книжного магазина перевозит в вагоне плакат для витрины, на котором нарисован читатель, но потом, взяв себя в руки и хорошенько протерев глаза, он заставил свои усталые мозги поверить в удачу и решил немедленно действовать.
Покинув своё убежище в углу вагона, Курицын встал, подкрался к читателю и прижавшись к нему всем телом, что было сил крикнул: «Ой, помогите, меня ограбили». Читатель отскочил от него, захлопнув свою книжку, но было поздно, Лапин схватил его за руку, вытащил свой бумажник из читательского кармана, и, обращаясь к публике заорал: «Видели, все видели, он мой кошелек к себе в карман тиснул!» Окружающие отреагировали довольно вяло, кто-то причмокнул губами, пара человек сочувственно качнула головами, и лишь одна старушка осуждающе нахмурилась и произнесла: «безобразие».
Курицыну, однако, этого было достаточно: «Сейчас такое начнется, - шепнул он читателю, - лучше не рыпайся. - Но я ни в чем не виноват, - оторопело промямлил читатель, - Знаю, - шепнул Лапин, - но для тебя будет лучше, если ты безо всяких фокусов пойдешь со мной в издательство, - Куда? - не понял читатель. - Туда, где книжками занимаются, - ответил коварный Курицын».
Когда Лапин притащил упирающегося читателя в редакторский кабинет, силы были на исходе, их хватило лишь на то чтобы запереть дверь и крепко сжать ключ в потной ладошке.
-Читатель? - с сомнением, произнес главный редактор.
-Читатель, самый настоящий, у самого выхода стоял, читал! Еще бы минуточка и упустил я его, а вот доставил-таки, живого, с книжкой в руке, - не совсем отдышавшись, выпалил гордый Курицын.
-Ну садись раз пришел, - сказал главный, указав читателю на стул.
-Но я совсем не собирался сюда приходить, - упорствовал читатель.
-Ну садись, раз попал, - сказал главный, с металлом в голосе, сделав ударение на последнем слове.
Читатель присел на краешек стула, редактор включил настольную лампу и направил её свет в читательское лицо.
-Что вы со мной хотите делать? - испуганно пролепетал читатель.
-Мы тебя пытать собираемся, - честно и устало ответил главный, - и пока ты не расскажешь нам правды, мы тебя не выпустим.
-Но я ничего не знаю, клянусь вам, отпустите меня, а? - затаив надежду промямлил читатель.
-Нет, дружок, сколько я сил потратил, чтоб тебя выловить, теперь уж ты все расскажешь, - подал голос Курицын.
-Хватит пустых разговоров, - почти не агрессивно начал главный. - Сейчас ты все вспомнишь и всё расскажешь.
-Но что, что я должен рассказать? - со слезами проговорил читатель.
-Расскажешь нам самое главное: чего ты хочешь, чего ты хочешь на самом деле? - стараясь казаться спокойным, повторил главный.
-Да ничего я не хочу, - выкручивался читатель, пряча глаза от слепящего света лампы.
-Э, нет, дружок, наверняка ты хочешь узнать чего-нибудь о сексе, о сумасшедшем, горячем сексе, возможно даже с элементами насилия, извращений? - твердо спросил главный.
-Да не надо мне этого, с этим у меня всё в порядке, я две недели назад женился, у меня ещё медовый месяц не кончился, - сказал читатель и показал безымянный палец с новеньким обручальным кольцом.
-Тогда тебя, наверное, боевики интересуют, кровавые, крутые боевики с драками, с жесткими мужскими разборками, с кровью и расчлененными трупами? - со смаком произнес редактор.
-Вот уж чего не переношу, так это когда крови налито на каждой странице по ведру, - признался читатель.
-Гляди, какой брезгливый, - заговорил Курицын.
-Боится видать, - сузил глаза главный, - детские комплексы дают о себе знать, наверняка пришлось терпеть побои озверевшего отчима.
-Ничего подобного, меня воспитывал родной отец, он меня очень любил, - гнул свою линию читатель.
-Значит мачеха была стерва! - воскликнул Лапин.
-Моя мама жива и здорова и всю жизнь была рядом с отцом, а еще у меня бабушка с дедушкой были, я к ним каждое лето в деревню ездил, - давил благополучием читатель.
-Ах, вот в чем дело, - догадался прозорливец главный редактор, - ты ехал на автобусе за город, но вот он остановился, водителю захотелось по нужде, ты вышел вслед за ним…, а в канаве валялся истекающий кровью, истерзанный труп твоей односельчанки. Ты был настолько шокирован, настолько травмирован, что твоя психика так и не смогла оправиться…
-…и полюбил после этого сентиментальное чтиво из женской серии, но боится признаться в этом, - закончил фразу Курицын.
-Да, точно, - обрадовался главный, - ну признайся, читаешь женские романы?
-Нет, - выдохнул читатель.
-Но что же, что тебе надо тогда? - чуть не плакал редактор. - Никак тебя за жабры не ухватишь, никак не зацепишь тебя, должна же у тебя такая точка оказаться, на которую бы надавить можно и заставить книжку приобрести, чего-нибудь тайное, затаенноё, о чем ты возможно и сам себе признаться боишься! Ну вот чего ты любишь в жизни? - резко выкрикнул редактор и наставил луч света в самые глаза читателю.
-Мороженое, - не выдержав напора, честно признался читатель.
-Так, хорошо, но что с этим может быть связано… - в задумчивости проговорил редактор, - само по себе мороженое низменных инстинктов не пробуждает, нужно еще чего-нибудь, солененькое, такое, чего ты стыдишься.
-Смотрите, он глаза опустил, нащупали! - радостно прокричал Курицын из своего угла.
-Так, ну теперь я из тебя правду-то выбью, - решительно произнес редактор. - Говори, сознавайся, открывай свой шкаф со старым скелетом!
-Я не могу, - покраснел читатель, - мне стыдно…
-Ничего, всем бывает стыдно, ты скажешь, ты должен!
-Во имя спасения книжной отрасли России, - петухом пропел Курицын.
-Говори, - непреклонно потребовал главный.
-Это было в восемьдесят седьмом, - выдавил из себя читатель, мне было тогда шесть лет.
-И ты случайно убил одноклассника…, - в нетерпении выпалил Курицын.
-Молчи, - крикнул главный, - не мешай, а ты продолжай, - обратился он к читателю.
-Наша соседка, тетя Люба, торговала мороженым на углу, а я в это время гулял во дворе…
-Ну, - терял терпение редактор, - говори, хуже будет.
-Она торговала целый день, выпила целый термос чая и под вечер захотела посикать…
-И…, ну, что было дальше? - изнывал главный.
-Она попросила меня поглядеть за лотком и ушла.
-Так, она пошла, на неё напали, и прямо на твоих глазах…
-Да нет, никто на неё не нападал, она через полчаса вернулась, но пока её не было, я…
-Украл мороженое, - догадался Курицын.
-Хуже, - ответил читатель.
-Две порции? - давил главный.
-Хуже, - рыдал от стыда читатель.
-Сколько? - в один голос заорали редактора.
-Восемь, - роняя белокурую голову на грудь, рыдал читатель, - восемь порций! Я украл их, слопал и ничего не сказал тете Любе, - с безнадёжным раскаянием убивался читатель.
-Да-а, - протянул главный, - это конечно ужасно, но как на этом деле можно выстроить издательскую стратегию?
-Может было у тебя посерьёзнее чего-нибудь, может ты наркоманил в юности, может с компаниями дурными связался? Ну вспомни, нам ведь это позарез знать надо, ты ведь для нас ориентир, на таких как ты мы рассчитываем, ты читатель, мы всего тебя изучить должны!
-Не-а, - немного успокоившись, произнес читатель, - ничего такого не было, учился я хорошо, на волейбол ходил, на фехтование.
-Ну а лет в шестнадцать, в период бурь и страстей, наверняка ведь было чего-нибудь? - хватался за соломинку Лапин.
-Нет, не было, я в шестнадцать лет с Маринкой со своей познакомился, а она у меня знаете какая строгая, не хуже мамы, тогда уже меня воспитывать начала, с ней не забалуешь.
-Да что же нам делать-то, - не удержал слез главный, - чего же нам издавать-то, как же нам тебя, читателя, за жабры брать?
-Чем тебя прельщать теперь? Чем удивлять тебя, когда ты со всех сторон такой обтекаемый? - заражался истерическим настроем Курицын.
-Ну скажи чего ты читаешь? - упавшим голосом поинтересовался главный.
-Толстого читаю, Гоголя, Булгакова люблю…
-Ну а современных?
-Рота, Дрюона.
-Это западные, а наших - Терзаева, Фингаленко, Безразницына?
-Не, я этих не очень, - скривился читатель, - терзаевская фантастика вся у Стругацких скопирована, только хуже на порядок, фингаленковские детективы гроша ломаного не стоят, а Безразницына вообще читать не возможно, как только печатают его, непонятно.
-Книжку покажи, - велел главный.
-Какую? - не понял читатель.
-Которую ты в метро читал.
-А, да это «Легенды и мифы Древней Греции».
-Ну вот, - немного воспрянул Курицын, - там же разврат один.
-Вы на год издания посмотрите, - сказал читатель.
-Шестьдесят девятый - безнадёжно протянул Лапин, - все пристойно, все причесано.

-Толстой-Булгаков, Греция Древняя…, - в рассеянной задумчивости произнес редактор, - чего же ты читатель делаешь с нами?
-Чего же у тебя запросы-то такие старомодные, отсталые такие и не продвинутые, - подхватил Курицын.
-У нас ведь весь тираж «Расчленителей» на складе валяется, - сокрушался главный, выключая надоевшую лампу.
-И «Отцы-убийцы» не проданные лежат, - тяжело вздохнул Лапин.
-Неужели тебя современное не интересует ничего?
-Почему же, интересует, иногда очень даже хотелось бы почитать.
-А чего ж не читаешь, мать твою, - не сдержался редактор.
-Человекообразного чего-нибудь охота, живого, настоящего.
-Может тебя форматы наши не устраивают, может тебе нужно чтоб роман потолще был, пообъёмнее? - приставал Курицын.
-Нет, это мне без разницы, пускай какой угодно, лишь бы читать можно было.
-Может быть обложку поярче сделать надо, чтобы она на расстоянии цепляла? - взвился главный.
-Это уж совсем ни к чему, - пожал плечами читатель, - слишком яркий переплет меня раздражает и ничего больше, я лучше на развалах книгу куплю, старую, советскую еще, только чтобы она не размалевана была, как яйцо пасхальное.
-Тебе лет-то сколько, читатель? - с неуважением поинтересовался редактор.
-Двадцать четыре, - ответил читатель.
-Всё ясно, потерянное поколение, - заключил книжный деятель.
-Ну ничего, вот новое поколение подрастет, оно в современной литературе гораздо лучше разбираться будет, - успокоил начальника Курицын-Лапин.
-А чего ты там говорил про детский сборник «Без рук, без ног, без головы»? - тихо спросил редактор, обращаясь к подчиненному.
-Продается, очень хорошо продается, - охотно отозвался Курицын, - и не только он, «Совесть» почти вся ушла, всего ничего осталось.