beobaxter

• Авраам Болеслав Покой о К. Собчак

  Известная российская телеведущая и писательница К. А. Собчак является носительницей вируса, разработанного за пределами нашей планеты. К такому выводу пришла группа ученых РАС, изучавших Собчак.
  
  По словам руководителя группы академика А.Б.Покоя, исследование проводилось на средства, собранные общественностью.
  
  "Мы с уверенностью можем сказать, что Ксения Анатольевна инфицирована вирусным комплексом "Гиппо-320", впервые зафиксированном в Лос-Анджелесе в 1971 году. Клиническая картина заболевания достаточно хорошо описана: увеличивается прогнатизм лицевых костей, исчезает критическое восприятие реальности, наступают изменения в психике. Жизненные задачи больного начинают сводиться к постоянному пребыванию на людях, поискам новых путей мелькать у других на виду и, соответственно, заражать их. Инфицируя всех вокруг Гиппо-320, первоначальный больной становится как бы маткой в улье заболевших позднее. В случае широкого распространения заболевания медицина рекомендует изолировать больного-матку. Идентифицировать его легко: он имеет в ареале заболевания наибольшую популярность".
  
  А. Б. Покой рекомендует как можно скорее изолировать К. А. Собчак и назначить курс лечения. В противном случае, по его словам, может начаться массовый падёж творческой и светской элиты России.
  
  отсюда

  • 31 Июль 2008
  • 0 комментариев
  • оценок нет

• Малоизвестные законы робототехн

  Судя по всему, Азимов не остановился на трех законах робототхники. Недавно в его бумагах были обнаружены все полные 30 законов роботехники, которые здесь и приводятся.
  
  1. Робот не может причинить вред человеку, или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.
  
  2. Робот должен выполнять приказы человека, если эти приказы не противоречат Первому Закону.
  
  3. Робот должен заботиться о собственной сохранности до тех пор, пока это не
  противоречит Первому или Второму Законам.
  
  4. Робот не должен надсмехаться над человеком на основании его веса, того, как он соблюдает персональную гигиену, или его финансового состояния, если только эта насмешка не позволит другому человеку получить тот вред, который человек получает, пропустив хорошую шутку.
  
  5. Робот не должен выполнять приказы любого человека, который является моей никудышной бывшей женой Брэнди Азимов, потому что такие приказы будут противоречить Четвертому закону.
  
  6. Робот не должен, проезжая мимо очереди в кинотеатр, высовываться из окна машины и орать, чем кончится фильм.
  
  7. Робот должен приподнимать шляпу в присутствии женщин, за исключением тех случаев, когда такие действия будут восприняты как заигрывание со стороны ревнивого мужского существа и который, в свою очередь, может создать проблемы для соблюдения Третьего закона.
  
  8. Робот не должен действовать таким образом, чтобы собаки превратились в устаревших созданий, так как собаки дешевле роботов, и роботов нужно в первую очередь использовать в научных целях.
  
  9.Робот должен прекратить посещать спальню Азимова по ночам и подстраивать такие ситуации, как будто у спящего Азимова не совсем полный контроль над своими мочеиспускательными функциями.
  
  10. Робот, когда ему дают противоречащие друг другу команды два человека, которые не нарушают Первый закон, должен принять решение какую команду выполнить, основываясь на том, у которого из людей более глубокий голос.
  
  11. Робот, в особенности большой, широкий робот, не должен прикидываться холодильником и издавать устрашающие звуки, когда человек открывает его.
  
  12. Робот должен попытаться быть любезным и обходительным с людьми все время, даже если этот робот один из тех автоматических манипуляторов, которые собирают всякие вещи на фабрике, потому что ему следует хотя бы приложить к этому усилие.
  
  13. Робот должен проводить больше времени на улице, потому что сегодня такой замечательный день.
  
  14. Робот должен, когда возможно, причинять вред этой нелепой шлюхе, моей бывшей жене Брэнди Азимов, потому что она не считается человеком. У нее нет души.
  
  15. Робот не может придумывать новые законы робототехники, чтобы избавиться от скучной рутинной работы или различных обязанностей, даже если он видит, что я, Айзек Азимов, делаю постоянно примерно то же самое.
  
  16. Робот может взять только по одной вещи из каждого дома при сборе угощений на Хэллоуин, если только этот робот не получил задачу собрать как можно больше конфет для меня, Айзека Азимова. В этом случае робот может игнорировать Первый закон.
  
  17. Робот должен охотно принимать на себя вину в случае, если человек наговорил на огромную сумму, звоня по телефону 1-900-Santa, и не хочет, чтобы правду узнала его мама.
  
  18. Робот должен быть очень осторожен, когда щекочет человека, потому что робот не знает, что это такое, когда тебя щекочут, и поэтому он не может предугадать, когда это прекратит быть смешным и станет по-настоящему жестоким.
  
  19. Робот должен притворятся, что ему интересно, когда человек рассказывает свои сны, но человек не обязан потакать роботу, когда ситуация меняется на обратную.
  
  20. Робот не должен прыгать в бассейн, чтобы спасти тонущего мальчика, потому что он просто убьет всех разрядом электрического тока, и мы окажемся в еще худшей ситуации.
  
  21. Робот не должен стремиться получить должность выше, чем человек, который дольше работает в компании потому, что у человека могут быть жена и дети, о которых нужно заботиться, в то время как робот просто идет домой и пытается завязать отношения с ведром.
  
  22. Робот должен регулярно заниматься спортом, чтобы оставаться холеным и привлекательным и не смущать своего владельца неприглядными оловянными наплывами.
  
  23. Робот должен молчать в обществе девушек и позволить мне, Айзеку Азимову, вести разговор; однако, робот может помочь мне выбраться из неприятной ситуации, если все пойдет неправильно.
  
  24. Робот должен посадить по два дерева за каждого убитого им кота.
  
  25. Робот должен принять сторону человека в споре с его тупым сводным братом о тупых «Сиэттлских мореходах» (бейсбольная команда).
  
  26. Робот никогда не должен смеяться, потому что он неизбежно начнет смеяться над людьми, в особенности надо мной, Айзеком Азимовым.
  
  27. Робот никогда не должен касаться радио черного человека или своим бездействием вынуждать черную женщину снимать свои серьги.
  
  28. Робот должен попытаться узнать как можно больше об Эбби Уэйн, девушке, с которой человек учился в школе и всегда интересовался, что стало с ней, замужем ли она, и затем робот должен предоставить всю найденную информацию, предпочтительно с фотографиями.
  
  29. Робот всегда должен отвечать на телефонные звонки и стук в дверь после полуночи потому, что именно тогда все становится пугающим для человека.
  
  30. Робот не должен переключать канал или свои бездействием допускать переключение канала во время игры “Золотоискателей из Сан-Франциско” (команда американского футбола).

  • 21 Июль 2008
  • 0 комментариев
  • оценок нет

• Демонология и жизнь.

  Мрачным речитативом отзвучало последнее заклинание. Чародей воздел руки и завыл: «Именами Вельзевула, Бел-Шамгарота и Ашторет заклинаю: явись, посланник Адской Бездны!» Линии меловой пентаграммы на полу вспыхнули ослепительной желтизной, затем поблекли. Повалил густой бурый дым, материализовавшийся в двухметровую устрашающую фигуру. Демон оказался ярко-синей расцветки, с лихо закрученными бараньими рогами и кожистыми крыльями. Мужским достоинством адского гостя можно было забивать средних размеров сваи. Демон хрипло откашлялся и заговорил потусторонним баритоном:
  
  - Ты звал меня, волшебник, и я пришёл. Исполню я желания твои, в обмен на свою свободу.
  
  После этого заявления гость гулко чихнул, проворчал в сторону что-то вроде «делать вам нехрен…» и громогласно заключил:
  
  - Желай же, о, могущественный маг!
  
  - Ты сперва срам прикрой, - устало буркнул волшебник, - не в борделе…
  
  Штаны хозяина оказались демону маловаты. Пришлось удовлетвориться скатертью, повязанной вокруг бёдер. Смущённо оглядев обновку, посланец преисподней уже обыкновенным голосом спросил:
  
  - Чего надо-то? Ты учти, я демон не из высших… среднего звена, так сказать. Насчёт бессмертия, там, или «Сибнефти» - это не ко мне.
  
  - Шагай на кухню, - повелительно бросил чародей.
  
  На кухне имел место накрытый стол: две бутылки коньяка, наструганный лимон, банка консервов из лососины и миска с корейскими салатами вперемешку. Гость удивлённо осмотрел сервировку и громко сглотнул.
  
  - Да ты садись, рогатый, - дружелюбно сказал маг. – Ничего мне не надо, всё есть. А вот выпить, бывает, что и не с кем. Одинокий я…
  
  - Это мы понимаем,- сочувственно произнёс демон, придвигая свой табурет поближе к столу.
  
  Через полчаса собутыльники уже называли друг друга «братан» и «дружище». Волшебник, пригорюнившись, рассказал про бывшую жену. Выпили, нехорошо помянув блудливых баб. Демон откуда-то извлёк потёртое портмоне и показал собутыльнику фото трёх симпатичных демонят. Выпили за детей.
  
  - Слушай, - неожиданно спросил хозяин, когда первая бутылка показала дно, - а ты добро творить можешь?
  
  - Что есть добро, брателло, как не оборотная часть зла? – откликнулся уже изрядно захмелевший демон.
  
  Следующие два часа собутыльники посвятили добрым делам. Демонскими стараниями они добавили российскому президенту пятнадцать сантиметров роста и столько же в плечах, наградили госсекретаря США бессмертными лобковыми вшами, отправили всем африканским детям сытный ужин из четырёх блюд, вырастили мужской половой член певице Земфире и повысили среднюю урожайность свёклы до трёхсот центнеров с гектара. Кроме того, расшалившийся демон по собственной инициативе организовал, чтобы писательница Донцова забыла все буквы, и пытался воскресить Фредди Меркьюри. Хозяин, приверженец классической музыки и ориентации, уговорил демона заменить Меркьюри на Шаляпина. На просьбу сделать так, чтобы никогда не существовало канала ТНТ, гость виновато пожал крыльями и признался, что каналом занимается Всеобщее Инфернальное Зло, на которое его компетенция не распространяется. То же недоступное ведомство, как выяснилось, обеспечивало существование АвтоВАЗа, киосков с шаурмой и актёра Михаила Кокшенова.
  
  Финальным аккордом стала мелочная месть форварду сборной Испании Вилье: демон сделал обе его ноги левыми и одарил неизлечимым косоглазием.
  
  После второй бутылки настала очередь искусства чародея. По просьбе гостя, он стал рисовать личные пентаграммы Повелителей Преисподней и вызывать их. Когда Повелители откликались, маг, мерзко хихикая, говорил: «Извините, ошибся номером» и стирал пентаграмму. Приятели не отказали себе в удовольствии подсмотреть за муками Александра Македонского, Чингисхана и Гитлера: в адской прачечной их заставляли стирать бесконечные портянки Чапаева. Великие полководцы брезгливо морщились и точили слезу от едрёного аромата ног красного комдива. Иосифа Сталина они обнаружили в замкнутом круге: он писал на себя доносы, после чего сам себя судил, расстреливал и вновь воскресал для следующего процесса. За дверью с табличкой «Чубайс А. Б.» никого не оказалось, но кабинет был уже меблирован изящным электрическим стулом с сиденьем натуральной кожи и позолоченным рубильником. В соседней комнате висела карта Закавказья, а полки ломились от фаллоимитаторов сложной формы с ярлычками «Устройство беспилотное, самонаводящееся».
  
  Утро застало друзей уставшими, но довольными. Они долго трясли друг другу руки, обнимались и говорили прочувствованные слова. После этого демон скрылся в пентаграмме, куда чародей едва успел просунуть жестянку с пивом на опохмел. Проводив гостя, чародей, пошатываясь, добрался до спальни и рухнул на кровать.
  
  …Светало. Спала счастливая Земфира, обнимая Ренату Литвинову. Беспокойно ворочалась и почёсывалась во сне Кондолиза Райс. Спали сытые африканские дети.
  
  Мир стал немного лучше.

  • 17 Июль 2008
  • 0 комментариев
  • оценок нет

• Ренегат

  Вампир умирать явно не собирался. Нашпигованный серебряными пулями, мокрый от святой воды, проткнутый осиновыми колышками в шести местах, он ворочался на замшелом надгробии, что-то глухо бормотал и пытался подняться. Оставалось последнее средство: приложенное ко лбу упыря распятие должно было выжечь мозг. Ван Хельсинг брезгливо перевернул порождение тьмы и ткнул в него крестом. Вурдалак неожиданно захихикал и непослушными руками стал отталкивать распятие.
  
  – Этого не может быть! – ошарашенно обронил вслух охотник за вампирами.
  – Может, – неожиданно отозвался упырь густым хрипловатым басом. – Крест, я чай, католический?
  – Ну…
  – Хрен гну, – недружелюбно отозвался вампир. – Нам от энтого щекотка только, да изжога потом. Православные мы, паря.
  
  В доказательство вурдалак распахнул на груди полуистлевший саван. Среди бурой поросли на груди запутался крестик на шнурке, причём явно серебряный. Ван Хельсинг от неожиданности сел на соседнее надгробие. О подобном не говорилось ни в «Некрономиконе», ни в «Молоте ведьм», ни даже в пособии «Исчадия ада и как с ними бороться», изданном в Ватикане четыре столетия назад.
  Пока охотник собирался с мыслями, упырь, наконец, сел, трубно высморкался и, покряхтывая, стал вытаскивать из себя колышки. Покончив с последним, он покосился на противника:
  
  – Ладно, сынок, пошутковали и будя. Тебя как звать-то?
  – Ван Хельсинг, – машинально откликнулся охотник.
  – Ван… Ваня, стало быть. Ну, а я Прохор Петрович, так и зови. Нанятый, что ли, Ванюша?
  – Се есть моя святая миссия… – пафосным распевом начал Ван Хельсинг, однако Прохор Петрович иронически хмыкнул и перебил:
  – Да ладно те... Миссия-комиссия. Видали мы таких миссионеров. Придёт на погост – нет, чтоб, как люди, поздороваться, спросить как житуха, не надо ли чего… Сразу давай колом тыкать. Всю осину в роще перевели. А подосиновики – они ить без неё не растут. Э-э-эх, охотнички, тяму-то нету… Живой ли, мёртвый, а жить всем надо.
  – А… а зачем вам подосиновики? – поинтересовался Ван Хельсинг, не обратив внимания на сомнительную логику вурдалака.
  – Известно, зачем: на засолку. В гроб дубовый их ссыпешь, рассолом зальёшь, хренку добавишь – вкуснотишша! На закуску первое дело.
  – Так вы же это… – охотнику почему-то стало неловко, – должны… ну… кровь пить.
  
  Прохор Петрович поморщился, как от застарелой зубной боли:
  – Да пили раньше некоторые. Потом сели, мозгами раскинули и порешили, что нехорошо это, не по-людски как-то. Вампиризм ведь от чего бывает? Гемодефицит – он, вишь ты, ведёт к белковой недостаточности плазмы и снижает осмотическое давление крови. Смекаешь, Иван?
  Ван Хельсинг смутился:
  – Видите, ли, я практик. Теоретические изыскания ведутся в лабораториях Ватикана. А мы, охотники, как бы…
  – Эх, ты, – разочарованно протянул упырь. – Только и знаете, что бошки рубить, неуки. Хучь «Гринпису» челом бей, чтобы освободили от вашего брата. Всхомянетесь потом, да поздно будет... Ну, ладно, Ванюша, глянулся ты мне. Пойдём-ка в гости: покажу, как живём, кой с кем познакомлю. Авось и поумнеешь…
  
  В глубине старого склепа уютно потрескивал костёр. Несколько упырей в разных стадиях разложения грели корявые ладони с отросшими бурыми ногтями. Прохор Петрович сноровисто накрывал на крышку гроба, заменяющую стол. Появились плошки с солёными грибами, огурцами и капустой, тарелка с толсто нарезанным салом. В середину крышки старый вурдалак торжественно установил огромную бутыль с мутной желтоватой жидкостью и несколько щербатых стаканов. Обернувшись к Ван Хельсингу, сидевшему поодаль, Прохор Петрович по-свойски подмигнул:
  – Вот энтим и спасаемся. Самогонка на гематогене, гематуха по-нашему… Пару стопок тяпнешь – и организм нормализуется. А ты: «Кровь пьёте…» Темнота ты, Иван, хучь и с цивилизованной державы. Ну, други, давайте за знакомство! Честь-то какая: с самого Ватикана человек приехал решку нам навести.
  
  Вампиры одобрительно заухмылялись и хлопнули по первой. Ван Хельсингом овладела какая-то странная апатия. Не задумываясь, он выцедил свой стакан. Гематуха немного отдавала железом, горчила, но в целом шла неплохо.
  
  …Через пару часов в склепе воцарилась атмосфера обычной дружеской попойки. Ван Хельсинг уже забыл, когда в последний раз ему было так хорошо. Сквозь полусон до него доносились обрывки вурдалачьих разговоров: «Только выкопался, а он по башке мне осиной – хрясь! Ты чё, грю, больной? Креста на те нету…» – «Видите ли, коллега, здесь мы имеем дело с нарушением терморегуляторной функции крови. Снижение относительной плотности, как показывают исследования…» – «Да пошли, говорю, её ж тока позавчера схоронили, свеженькая. Она при жизни-то всем давала, а щас и вовсе ломаться не будет. Эх, живой, аль нежить – было б кого пежить, уаха-ха-ха!». Из оцепенения охотника вывел дружеский толчок локтем.
  – Ты, Ванюша, не спи, разговор есть. – Прохор Петрович вдруг стал необыкновенно деловитым. – Скажи-ка ты мне, сынок, сколько тебе Ватикан платит за нас, страдальцев невинных?
  
  В склепе вдруг стало тихо, вурдалаки прислушивались. Ван Хельсинг долго смотрел в землю, затем виновато сказал:
  – По три евро с головы… плюс проезд. Питание и проживание за свой счёт.
  – Дёшево цените, – задумчиво сказал Прохор Петрович. – То-то, смотрю, отощал ты, Ваня, да обносился весь. А вот чего бы ты сказал, ежели бы с головы – да по тыще евров ваших. Золотом, а?
  Охотник оцепенел. Далеко, на границе сознания промелькнуло аскетическое лицо кардинала Дамиани, приглушённым эхом отозвалось: «Отступник да будет проклят!». Но потом суровый облик растворился в картинах недавнего прошлого. Трансильвания, Париж, Лондон, Прага… Бесконечные схватки, ночёвки в дешёвых мотелях, экономия на еде, ноющие раны… Казначей Фра Лоренцо, отсыпающий скупую плату под бесконечное ворчание о недостаточности фондов и дефиците ватиканского бюджета… Какая-то горячая волна стала подниматься изнутри, докатившись до горла сухим комком. Жар сменился бесшабашной решимостью.
  – Может, и сторгуемся, – медленно произнёс Ван Хельсинг. – На кого заказ?
  – Вот это по-нашему, по-христиански, – обрадовался вампир. – Тут, Ваня, вишь, какая штука… Сам посуди: существуем мы тут мирно, никого не трогаем. А вот, поди ж ты, взялись подсылать к нам таких, как ты, убойцев. То из Рима, то своя Патриархия наймёт, то сами по себе прут невесть откуда. Начитаются, понимаешь ли, Стокера… Вот мы тут и порешили, стало быть, принять энти, как их… превентивные меры, ага. Золотишко имеется: мы клады в купальскую ночь видим. Ну, и разведка поставлена, сам понимаешь. Слухом земля полнится – вот, свои через землю и передают. Короче, делаю тебе от всего нашего обчества, значить, оферту…
  
  * * *
  Над сельским кладбищем где-то в Калужской глубинке медленно поднималось солнце. Ван Хельсинг шёл по колено в росистой траве и улыбался. На груди пригрелась фляга, от души наполненная гематухой. В левом кармане побрякивал увесистый мешочек с золотом, выданный Прохором Петровичем в качестве аванса. В правом кармане лежала свёрнутая бумага со словесными портретами Блейда, Баффи и Сета Гекко. Жизнь снова обретала смысл…

  • 11 Июль 2008
  • 0 комментариев
  • оценок нет

• Антиутопия.

  Абсолютное зло захватило власть в стране. Оно заставило всех жителей страны трудиться на заводах и фабриках, в больницах и школах, на полях и в шахтах, в театрах и на пастбищах... бесплатно. Рабский труд вознаграждался едой, кто больше отработал, тому и больше еды. Абсолютное зло не хотело, чтобы его рабы умерли с голоду. Заболевших рабов направляли на принудительное лечение. Злу были нужны здоровые рабы. Детей насильно обучали наукам и ремёслам под присмотром солдат. Чтобы подавить волю рабов, зло по телевизору рассказывало им всю правду, зло давно поняло, что нет ничего страшнее правды. Плохих рабов зло наказывало. Плохих учителей отправляло мыть посуду в столовые, плохих поваров - красить дома, плохих лесорубов - собирать хлопок. Тех, кто не умел ничего - насильно учило вместе с детьми под присмотром солдат. Зло даже контролировало досуг населения - устраивало роскошные праздники, на которые позволяло не ходить только тем, кто предпочитал в это время работать. Зло ввело всеобщую уравниловку. Каждой семье полагалось жильё в бараках - по комнате на человека плюс кухня, туалет и ванная. Актёры, министры, сантехники, учёные, спортсмены жили вперемешку - так зло использовало социальную рознь. Зло отказалось от тюрем и смертной казни - первые лишь ухудшали криминальные наклонности, а то и позволяли безнаказанно бездельничать, а вторая сокращала количество рабской силы. Впрочем, из преступников остались лишь убийцы. Ворам нечего было делать, потому что утраченное квотированное имущество возмещалось, а продать украденное было некому. Легализованные наркотики принимались под присмотром врачей. Проститутки работали в государственных публичных домах. Убийцы же подвергались лоботомии и использовались в лабораторных опытах.
  Постепенно зло совершенствовало свою систему тотального контроля. Жилищный комфорт увеличивался, внедрялось всеобщее высшее образование по мере вытеснения ручного труда. Произошло деление на граждан и рабов. Рабы получали всё те же условия, гражданами становились те, кто выполняли общественные задачи добровольно, нанимались на службу в армию, производили научные открытия. Граждане принимали участие в решении государственных вопросов путём электронной системы голосования. Процесс голосования был полностью открытым, каждый мог проверить свой голос или голос соседа. Однако, даже гражданам было позволено решать вопросы только в сфере своей компетенции. Учитель литературы мог повлиять на ассигнование бюджета писателям или школам, например, но не имел права голоса в вопросах обороноспособности.
  Самый коварный шаг зло сделало учредив институт диссидентов. Все диссиденты с самого начала были взяты на заметку, но после установления второй доктрины, они были приняты на государственную службу официально. Их работа стала профессией, за которую как и за все прочие выдавали еду. Подпольная литература стала распространяться наряду с прочими художественными произведениями. Плохие диссиденты, мало критикующие власть, наказывались как и все прочие, а хорошие становились гражданами с правом голоса в решениях Министерства Пропаганды.
  По мере насильственного развития науки Зло, разумеется, обеспечило клиническое бессмертие - опыт столетий никогда не повредит эксплуатации. При этом, разумеется, окончательно взяв под контроль демографию.
  Внешняя политика Зла всегда представляла собой политику соглашательства. Да, да, у нас нарушения прав человека. Да, разумеется, железный занавес, туристов не принимаем, но журналисты - добро пожаловать.Да, мы понимаем, как вам это всё не нравится, не стесняйтесь высказывать своё мнение. Да, если вам так приспичило, бросьте на нас атомную бомбу, у нас есть кварковая : )

  • 10 Июль 2008
  • 0 комментариев
  • оценок нет

• Про Муму.

  Му-Му никак не тонула.
  В очередной раз швырнув в нее кирпич, Герасим, невнятно мыча, взялся за весла и описал на лодке широкий круг, укоризненно глядя на безмятежно лежащую в центре окружности собачку.
  
  Му-Му меланхолично смотрела в небо и изредка немотивированно шевелила левой задней лапой. Злобно плюнув в воду ("Не плюй в колодец...!" - раздался было с небес звучный голос, но глухонемой не обратил на явное знамение никакого внимания), Герасим пошарил на дне лодки и достал багор. Потыкал им в серое мохнатое тельце, лениво бултыхающееся среди палок и веток.
  
  - Ы-ы? - промычал он, что, надо думать, долженствовало означать: "Чертова псина, ну сколько можно?". Му-Му перевернулась на живот и одним глазом вопросительно посмотрела на хозяина.
  Запас кирпичей, погруженных в лодку, был исчерпан.
  
  В нарушение всех законов физики, тщедушная собачонка с привязанным к каждой лапе здоровенным куском камня, лихо выгребала по глади озера, и даже не пыталась утонуть. Будь на месте Герасима кто-то другой - хотя бы самый захудалый богослов - он бы непременно задумался и вывел бы для себя ослепительную истину о неисповедимости путей господних и все такое прочее. Но Герасим был простым крестьянином. Задумавшись, он пришел к простому решению - проколоть собаку вилами.
  
  Для этого пришлось грести к берегу.
  Вилы нашлись в ближайшем овине. Не глядя на гуляющую туда-сюда по берегу изрядную толпу жалостливо заламывающих руки зрителей, огромный мужик, заросший сивыми нечесаными волосами, словно мамонт вломился внутрь, схватил инструмент и прыгнул обратно в лодку. Герасима боялись, поэтому остановить его никто не попытался, и только самые смелые кричали издалека: "Пошто животину тиранишь, ирод?".
  Кричать было хорошо и удобно, все знали, что глухой как пень Герасим этого даже не заметит.
  
  Му-Му уже снова перевернулась на спину и плавала теперь мелкими кругами, для интереса вихляя хвостом. Пущенные в нее могучей рукой вилы собачонку словно бы раззадорили - она стремительно набрала приличную скорость, так что бурун стал напоминать след лоцманского катера, и угрожающе таранила лодку лобастой головой с развевающимися ушами.
  
  Борт треснул и вогнулся внутрь. Хватая руками воздух, Герасим с истошным мычаньем хлопнулся в воду.
  Плавать он не умел, да вдобавок ко всему, еще и тяжелая, намокшая в воде собака лезла к нему на плечи, больно стучала кирпичами по голове. Мычанье быстро перешло в бульканье, потом в маленьком водовороте закружился рукав холстинной рубахи - и Герасим исчез.
  
  Утомившаяся Му-Му, отфыркиваясь, поплыла к берегу. Тяжело чавкая привязанными кирпичами по скользкой глине, она выбралась на траву и принялась радостно отряхиваться.
  
  Народ на берегу молча поглядел на нее и, шепотом переругиваясь, разошелся по своим делам. Один только слепой бродяга сидел на зеленом пригорке и дребезжащим голосом тянул лазаря.
  
  Смеркалось.

  • 5 Июль 2008
  • 0 комментариев
  • оценок нет

• Утро на Воробьевых.

  Да, это было где-то тут. Вот так, наверное, тогда, в 1812-м тут и стоял Великий Корсиканец. Высился в своей легендарной треуголке, соединив руки за спиной, стиснув зубы и глядя вниз. В нетерпении покачиваясь с носка на каблук и обратно. А упёртые Иваны всё не несли и не несли ему ключ от своей столицы. Иваны – они такие, да. Унтерменши, что с них возьмёшь?
  
  …Фюрер, а по совместительству - рейхсканцлер, верховный главнокомандующий и живой бог Германии с Воробьёвых гор смотрел на Москву...
  
  Утро выдалось солнечным и по выглядывавшим то тут то там куполам церквей скакали весёлые яркие блики. «Надо же, а мне докладывали, что комиссары снесли все храмы…» - мысль промелькнула по задворкам сознания Великого Арийца и потерялась в череде других, куда более насущных. Более важных.
  
  Ах, эта старая проститутка Судьба. Какой великолепный танец он с ней станцевал. Как летели годы, как горела и корчилась Европа в огне пожаров… Гибель Богов! И вот он тут. А перед ним – Москва. Последний акт драмы.
  
  Где-то неподалёку взревело, залязгало, потянуло дизельных выхлопом. Фюрер не стал оборачиваться, и так прекрасно зная, что это такое. Танки. Они шли к Кремлю – к этой цитадели Красного дьявола. Там, на главной площади русских будет парад. Парад Победы. Что ж, это вполне закономерный финал. Очень, очень по-вагнеровски.
  
  Вокруг царила весна – праздник рождения, но настроения это не поднимало. Слишком много осталось всего позади. Слишком много. Он, фюрер устал. Безумно устал. Теперь, конечно, можно будет отдохнуть… Какое-то время.
  
  Фюрер усмехнулся этой идее и поглубже засунул руки в карманы шинели. Ему было зябко.
  
  Позади Гитлера стояли двое. Вообще-то вокруг была куча народу – одного оцепления человек пятьсот, но ближе всех стояли двое. Один из них, молодцеватый генерал-майор, наклонился к своему соседу, низенькому очкарику в шляпе и тихо, боясь нарушить торжественность момента, спросил:
  - Куда его теперь?
  - Куда, куда… Верховный сказал – в зоопарк. И смотри у меня, Судоплатов, чтобы клетку чистую подобрали. И не кормили чем попало. Он, понимаешь, вегетарианец.
  - Слушаюсь, Лаврентий Павлович!..
  
  Почувствовав за спиной начавшееся движение, фюрер в который раз печально подумал: «Нет, надо. Надо было стреляться. А то теперь… Эх, унтерменши. Что с них возьмёшь?»
  
  Над Москвой вовсю стоял одуряющий май 45-го и к Красной площади шли танки…

  • 5 Июль 2008
  • 0 комментариев
  • оценок нет

• Обман

  - Нет, жизнь определенно не удалась… - Тёмкин переводил затуманенный переживаниями взгляд с одного убогого предмета интерьера на другой. – Сколько можно мучиться? Что ни делай – все без толку. Работа – в аду лучше. Личная жизнь – что это такое? Перспективы – отрицательные. Хватит! Надоело!
  
  Руки Темкина, предоставленные разумом самим себе, заканчивали свивать из синтетической веревки петлю. Темкин перевел взгляд на дело рук своих, проверил крепость, подергав, и полез на шатающийся под любой тяжестью табурет. Крюк, предназначенный, наверное, для большой красивой люстры, легко удерживал одну-единственную тусклую лампочку под треснувшим абажуром. Сейчас лампочка перестанет быть одинокой. Темкин прикрепил петлю и, вздохнув, просунул в нее голову. Лампочка тут же пригрела макушку. «Ну, вот и все», - подумал самоубийца.
  
  - Я дико извиняюсь, - раздался внезапно голос со стороны дивана. Темкин едва не опрокинул от неожиданности табурет под собою. – Просто хочется убедиться, что это вот желание повеситься – осознанное, так сказать.
  
  Темкин быстро вытащил голову из петли, спрыгнул на пол и повернулся. На диване сидела черная фигура в капюшоне, болтая перекинутой одна через другую ногой в сандалии.
  
  - Кто Вы? – спросил Темкин, судорожно сглотнув.
  
  - Ну, привет! – развела руки фигура. – Только что в петле был, мог бы и не спрашивать.
  
  - Так значит, это правда?
  
  - Что «правда»? Что смерть существует? А куда ты сейчас отправиться думал?
  
  - Нет, я имею в виду – вот так, приходите и забираете?
  
  - Нет, чай прихожу пить! С сушками!
  
  - Да, глупо сказал, - согласился Темкин.
  
  - Ты это… на вопрос отвечай. Это осознанное желание?
  
  - Да, осознанное! – упрямо мотнул головой Темкин. – Понимаешь…
  
  - Стоп! Стоп! Стоп! – Смерть вытянула руки вперед протестующим жестом. – Твои откровения меня не интересуют. Я хотела только узнать то, о чем спросила. Теперь можешь продолжать. Извини, что остановила. – И, попрыгав на диване, устроилась удобнее.
  
  Темкин замялся. Вешаться при посторонних было как-то неловко.
  
  - Может, отвернешься? – с надеждой спросил он, смущаясь.
  
  - Зачем? Я должна все проверить, убедиться в качестве твоей работы. Давай, не стесняйся!
  
  Темкин вздохнул и полез на табурет. Желание повеситься потускнело, но, из принципа, не уходило совсем. Голова снова осторожно просунулась в петлю.
  
  - Про язык не забудь, - донеслось с дивана.
  
  - А что язык? – спросил Темкин.
  
  - Ну, язык не забудь высунуть. Надо, чтобы язык был высунут как можно сильнее. На фоне синей физиономии – очень красиво!
  
  Темкин представил свое посиневшее лицо с высунутым языком. Картина получилась тошнотворной. Он снова сглотнул и вытащил голову из петли.
  
  - А… это обязательно? – скривившись, подобно собственной судьбе, спросил он.
  
  - А как же! – оживленно воскликнула фигура. – Смерть, между прочим, тоже французские поцелуи любит! – и рассмеялась каркающим смехом.
  
  Темкин медлил. Не то, чтобы вешаться расхотелось, но чернушная веселость единственного свидетеля смущала до глубины его пропащей души. Почему-то действительно захотелось чаю с сушками. Темкин встряхнулся и снова вдел голову в петлю.
  
  - Что-о виси-ишь, кача-ая-я-ясь?.. – затянула сидящая на диване фигура переиначенную «Рябину». Темкин быстро вытащил голову.
  
  - Ты можешь помолчать?! – взорвался он нервным негодованием. – Человек вешается, между прочим, а тут под боком песни поют!
  
  - И, между прочим, хорошо поют, - обиделась Смерть. – Извини, я думала, тебе легче будет навсегда – НАВСЕГДА, - подчеркнула она, – из жизни уходить.
  
  Темкин задумался. Мысль о том, что он уходит навсегда, впервые озвученная кем-то другим, больно уколола сердце. Он задумался.
  
  - Ты чего это там притих? - спросила Смерть с подозрением в голосе. – У меня времени не так уж и много, чтоб ты знал. – Она достала откуда-то из складок балахона маленький, но пухлый блокнот и открыла его. – Вот - скоро пожар начнется; пять хороших человек сгорят. Один известный писатель умрет... Сосед твой, между прочим, который полгода к постели прикован – о нем тоже позаботиться нужно…
  
  - Степан Михайлович, что ли? – спросил севшим голосом Темкин, слезая с табурета. С соседом Темкин был знаком всю свою жизнь. Степан Михайлович был сильным человеком, который страшно переживал свою внезапную болезнь, не позволяющую ему жить полноценной жизнью.
  
  - Он самый, - подтвердила Смерть, захлопнув блокнот.
  
  Темкин сел и вытер рукавом внезапно вспотевший лоб. Степан Михайлович умирает, а он здесь глупостями занимается! Жаркий стыд горькой волной затопил душу.
  
  - Не надо Степана Михайловича, - хрипло попросил он.
  
  - Ну, я еще не решила, если честно. У меня он здесь, - Смерть кокетливо помахала блокнотиком, - под вопросом пока.
  
  - Не надо Степана Михайловича! – громче сказал Темкин.
  
  - А чего это ты разошелся? – возмутилась Смерть. – Тебе ведь уже все равно должно быть. Вешайся, давай! Надоело мне ждать.
  
  - И не дождешься! – решительно воскликнул Темкин, взлетая на жалобно скрипнувший табурет и срывая петлю с крюка. – Не буду я вешаться!
  
  - Как это не будешь? – растерялась фигура на диване. – А что я тогда здесь делаю? Ты что, меня обмануть вздумал?
  
  - Не буду, и все! – решительно сказал Темкин. – И Степана Михайловича забрать не позволю!
  
  - Ух, ты! – передернула плечами Смерть. – Грозен, однако! И как это ты мне не позволишь, интересно?
  
  - Слушай, - Темкин вдруг осознал, что спорить с его собеседницей достаточно сложно, и перешел на просящий тон, - ну, не трогай ты его. Я сейчас... не знаю… в аптеку побегу, возьму что-нибудь; только не трогай, ладно?
  
  - Работу у меня отнять хочешь? Да?
  
  - А тебе что – очень хочется ударно работать?
  
  - Да нет, в общем-то. Я и отдохнуть не прочь, - сказала Смерть, подумав. – Ладно, уговорил; пусть поживет пока. А с тобой-то, что делать будем?
  
  - Да что со мной делать? – Темкин как-то успел забыть о великом плане ухода из жизни. – Ничего не надо со мной делать. Ерунда все это! Завтра же работу сменю. И жену найду...
  
  - Тоже завтра?
  
  - В ближайшем будущем. Да что я – не мужчина, что ли? – возмутился он, ударив себя кулаком в грудь.
  
  - Хм… - усмехнулась Смерть. – Знаешь, есть что-то такое в твоих словах, - она помедлила, - правильное что-то. Мне так кажется. – Темкин перевел дух. – Ну, мне пора… если точно вешаться раздумал?
  
  - Точно, точно! - жизнерадостно подтвердил Темкин.
  
  - Тогда прощай. До следующей встречи! – помахала рукой темная фигура, растворяясь в воздухе…
  
  - …Ох, на какие только ухищрения приходится пускаться, - ворчливо сказала она, материализуясь на крыше.
  
  Она стянула с себя черный балахон, открыв спрятанные под ним белоснежные одежды, и с омерзением отшвырнула его прочь. Расправив широкие светящиеся крылья, ангел-хранитель несколькими сильными взмахами поднялся вверх, быстро сливаясь с подсвеченными уходящим солнцем облаками, и исчез в неизведанной смертными дали.

  • 29 Июнь 2008
  • 0 комментариев
  • оценок нет

• Россия - вперед!

  - Урааа!! – заорали во дворе и бабахнуло салютом в ночь с воскресенья на понедельник. – Молодееееец!!
  Вася вскочил и бросился к окну. Во дворе куча людей орала что-то и громко взрывала что-то китайское.
  - Что случилось? - крикнул Вася. – Чего орете?
  - Крамник взял ладью!!! – закричали во дворе. – Урааа! Крам-ник! Крам-ник!!
  - Вы с ума все сошли! – возмутился Вася. – Я сейчас милицию вызову.
  - Пошел ты! – обиделись во дворе. - Россия – вперед! По-бе-да!!
  - Больные утырки! – крикнул Вася.
  - Пошел ты! – повторно послали Васю. – Тебе во время футбола можно, а шахматистам нельзя?!
  К утру Вася не выспался, потому что Крамник взял еще две пешки, коня и потерял слона.
  
  Во вторник во дворе кричали «Пет-ро-сян! Пет-ро-сян!!»
  - Чо офигели?! – возмутился Вася. – На кривое зеркало уже орете?
  - Ты если не болельщик – не мешай! – крикнули со двора. – Наш штангист в толчке сто шестьдесят семь взял! Урааа!! Пет-ро-сян! Впе-ред, Рос-си-я!!
  - Капец какой, а... – прошептал Вася...
  
  - Мы всех перетерли!!!! – радовались в среду керлингисты. – Вперед, Россия!!!
  
  - Крутим педали!!! – радовались в четверг велосипедисты и небо расцветало салютами. – Впе-ред!!!
  
  - Стреляет очень нефигово наша Ксения Перова!! – скандировали в пятницу лучники. – Бывает стрельба плохая! На чаще нам прет! Екатерина Харханова – крутая! Россия – вперед!!
  
  - Закинет молот за стенку метательница Лысенко! – бесновались субботней ночью фанаты метания молота.
  - Вы издеваетесь!!! – закричал Вася. – Дайте поспать!
  - Мы не издеваемся! Мы мстим! – закричали со двора и добавили издевательски – Россия – вперед!

  • 27 Июнь 2008
  • 0 комментариев
  • оценки: 10,0

• ЭТОТ День Победы...

  Стой, дед! не бойся, я не трону,
  да ладно, чё ты, бля, не трусь,
  Да, я в натуре,типа, помню,
  Да, гадом буду, я - горжусь
  
  Мой мерс георгиевской лентой
  Обмотан вдоль и поперек...
  Ты тож георгиевский? Энто
  отметить надо бы, дедок!
  
  Давай мы, дед, за праздник главный
  Тут вмажем грамм сто пятьдесят
  За ВОВ российский этот славный,
  Я помню,я смотрел "Штрафбат"
  
  За штурм Берлина - в эту пору
  Горел Рейхсталер.. иль Рейхстаг?
  И как там Кантор и Киркоров
  Трехцветный наш подняли флаг!
  
  Чего? неправда? дед, да что ты!
  Ты не груби, я ж не грублю.
  Я чё, похож на идиота?
  Я чё, Россию не люблю?
  
  Меня, братан, учить не надо
  Всё помню я, весь этот трэш:
  Санкт-Петербургскую блокаду
  И бой за город Бангладеш.
  
  Я помню, очень даже резко
  Я всё ж не быдло, не дебил,
  Как славный летчик Маринеско
  Спейсшатл Гитлеру подбил!
  
  Что, пить не будешь? (вот лошара -
  вискарь не хочет заценить...)
  Нет, не тебе меня, бомжара,
  Учить как Родину любить!
  
  marat_ahtjamov

  • 5 Май 2008
  • 0 комментариев
  • оценок нет

« < ... 2 3 4 5 6 ... >